veritas4 (veritas4) wrote,
veritas4
veritas4

Желтеющая Африка

В последние годы в свет вышло множество материалов, посвящённых присутствию Китая на Чёрном континенте. Действительно, китайская цивилизация неумолимо подгребает под себя богатые всевозможными ресурсами территории. Её экспансия всеобъемлющая – Африку наполнила самая разная продукция: вооружение, автомобили, продукты первой необходимости, электроника, строительные материалы и многое другое. Китайские компании и банки принимают участие в многочисленных проектах, направленных, в том числе, на развитие инфраструктуры, образования, здравоохранения, что создаёт разительное отличие от конкурентов с Запада, озабоченных исключительно добычей ресурсов.

Если в XX веке государства Западного мира вели противостояние с СССР, то в нашем веке они, прежде всего, ведут противостояние с Китаем, который планомерно отвоёвывает для себя «жизненное пространство» у «старых» игроков на африканском поле.


О приоритете африканского направления во внешней политике Китая хорошо говорит опубликованный в 2006 году документ «Политика КНР в отношении Африки», в котором излагается план сотрудничества с африканскими странами по ряду областей. Расписывается стратегия, которой должен следовать Китай в отношениях с африканцами. Журналисты на свой манер окрестили документ «Белой книгой» МИДа Китая. В документе 6 глав: «Положение и роль Африки», «Китайско-африканские отношения», «Африканская политика Китая», «Расширение всестороннего сотрудничества между Китаем и Африкой», «Форум китайско-африканского сотрудничества и его последующая деятельность», «Связи между КНР и африканскими региональными организациями». Исходя из документа, в основе китайской политики лежат следующие принципы: принцип дружбы и равноправия, взаимная выгода и совместное процветание, взаимная поддержка и тесное взаимодействие (в т.ч. в ООН и прочих международных организациях), а также сотрудничество в сфере науки, образования, здравоохранения, культуры.

Распространение китайского влияния охватывает весь континент. Но есть территории, где это влияние наиболее выражено – это страны Центральной, Южной и Восточной Африки, как и вообще земли к югу от Сахары (так называемая Чёрная Африка). Именно в этих трёх, расположенных главным образом южнее экватора, частях материка в полной мере раскрывается весь экспансионистский характер китайской деятельности в Африке. Напротив, Северо-западная часть Африки пока что контролируется преимущественно европейцами и американцами, однако и здесь соотношение сил медленно, но меняется в сторону усиления Пекина. Иная ситуация складывается в северной, арабо-мусульманской половине, где продолжающаяся с 2011 года социально-политическая турбулентность и чувствительные удары, которые были нанесены Китаю в Ливии (демонтаж Джамахирии) и Судане (отделение Южного Судана при сомнительных обстоятельствах), наличие множества внешних сил, ведущих «большую игру» не позволяют ему основательно закрепиться в Северной Африке.



В наше время деятельность западных держав на Чёрном континенте всё чаще называют неоколониализмом. Технология уничтожения суверенитета отдельно взятой страны и её порабощения, прекрасно описанная Джоном Перкинсом в книге «Исповедь экономического убийцы», получила здесь новый импульс. Прошло буквально 50 лет в того момента, как колониальные державы Старого света покинули свои колонии (во многом благодаря СССР и КНР, их поддержке социалистических устремлений африканцев),– как бывшие «белые господины» в лице ряда европейских государств, сохранившие сильные позиции в своих бывших колониях, а также США приступили к очередному этапу наступления Западной цивилизации на Чёрный континент.

Как оказалось, распад колониального мироустройства в 1960-х годах и провозглашение множеством африканских колоний своей независимости вовсе не покончили с эпохой эксплуатации африканских народов со стороны бывших метрополий, а также новых претендентов на ресурсы континента. Основанный на силовом принуждении и подразумевающий включение зависимых колониальных земель в политическую систему метрополии классический колониализм ныне уступил место неоколониализму. Неоколониализм представляет собой латентную форму эксплуатации, не основанной на прямом принуждении и лишении суверенитета. Это такая система отношений между неометрополией и страной-жертвой, при которой последней навязывается заведомо проигрышная, дискриминационная система экономических и политических отношений. Неоколониализм как современная форма экспансии развитых государств в страны Африки включает в себя такие приёмы как насаждение коррупции, подкуп местных элит, разжигание конфликтов, финансовая помощь на кабальных условиях, использование силовых методов под благовидными предлогами, использование гуманитарной помощи в качестве манипулятивного инструмента.



На просторах Африки неоколониализм прежде всего заинтересован в свободном и неподконтрольном со стороны местных властей доступе к природным ресурсам. В силу огромной коррумпированности местных режимов и крайне низкой стоимости труда в нищих странах да в условиях избытка демографических ресурсов Африка представляет особый интерес для иностранных компаний как поставщик дешёвого сырья, и притом самого разнообразного.

Помимо важности экономического компонента, в эпоху неоколониализма в Африке едва ли не большее значение имеет политическая составляющая. Контроль над политическим процессом в псевдосуверенных странах позволяет иностранным компаниям вести работу на льготных условиях, позволяет держать воинские контингенты в стратегических точках, тогда как страна - жертва попадает в тотальную зависимость.Современная Франция представляет собой самый яркий пример неоколониальной державы. Проведя во второй половине XX века множество сомнительных военных операций на континенте, она вернулась к этой практике в 2012 году в Кот-д’Ивуаре. В этой стране на побережье Гвинейского залива экономическую жизнь контролируют около 600 французских предприятий. Эта страна является форпостом французского присутствия в Западной Африке, позволяя Франции воздействовать на весь регион. В 2011 году президент страны Л. Гбагбо, некогда пришедший к власти на французских штыках, вышел из повиновения. Французы в ответ провели военную операцию, тем более что в Кот-д’Ивуаре на регулярной основе присутствует Французский Иностранный легион. Гбагбо был свергнут, а на его место возведён оппозиционер и мятежник А. Уаттару.

Проходившая в 2013 году в Мали операция «Сервал», главную роль в которой сыграли ВС Франции, также вызывает подозрения относительно истинных её целей, потому как французский контингент до сих пор присутствует в Мали, а французский бизнес всегда имел в Мали обширные интересы. Кроме того, в 2012 году в ходе переворота прокитайский президент А. Туре был смещён, а его место занял А. Саного, обучавшийся в США. Пример Мали наводит на мысль о том, что Франция и США объединили усилия перед лицом Китая и это притом, что в отдельных странах идёт жёсткое соперничество между американскими и французскими компаниями.

Китай, в отличие от конкурентов с Запада, не использует силовые методы для продвижения своих интересов, и никогда ими не угрожал. Тем не менее китайскую активность можно трактовать именно как неоколониализм, в мягкой форме. Угроза экономического диктата со стороны Китая уже ощущается некоторыми африканскими политиками. К примеру, депутат парламента Замбии дал оценку китайскому и индийскому присутствию в своей богатой залежами цветных металлов стране: «Белые были плохими, индусы были ещё хуже, но хуже всех – китайцы».

Утверждение, что китайцы хуже всех, можно расценивать одновременно как верное и неверное. КНР, c одной стороны, одно из немногих государств, которое не только вывозит ресурсы с континента и поддерживает режимы местных «царьков», но хотя бы немного помогает нормализовать экономическую и социальную обстановку. С другой стороны, Китай известен как сверхпрагматик, и тот факт, что он буквально «подаёт на жизнь» африканцам, давая кредиты (пусть и под минимальные проценты) и займы, которые местные власти ему никогда не вернут, участвует в огромном количестве проектов, готов мириться с любыми издержками,– говорит лишь о том, что этот игрок смотрит дальше своих конкурентов, действует на перспективу, на далёкую перспективу, когда в итоге целые регионы (как Центральная и Южная Африка) окажутся в тотальной зависимости, а китайские дипломатические миссии в таких странах будут выполнять роль правительств. Честно говоря, уже сейчас в некоторых странах это имеет место.



Работа на перспективу даёт китайским компаниям весомое преимущество перед их западными конкурентами, стремящимися к быстрому извлечению прибыли. Континент с населением свыше миллиарда человек имеет малоосвоенный рынок сбыта, но в отдалённой перспективе он сможет принести огромные деньги Китаю, который гарантированно «застолбил» себе главенствующие позиции уже на рынках многих стран. Например, одним из перспективных направлений для китайских инвесторов являются вложения в предприятия лёгкой промышленности, и не только по причине крайне низкой стоимости труда (даже ниже чем в Китае), но и потому, что поставки из африканских стран не квотируются в Европе. Как некогда американские и европейские товары стали китайскими, там когда-нибудь и китайские товары станут африканскими. Даже в крайне богатой в ресурсном отношении Замбии зарегистрированы десятки китайских компаний по производству текстильных изделий.

Развивающийся континент является и огромным потенциальным рынком «высоких» технологий. Это интернет, спутниковая и мобильная связь, спутниковая телевидение, телевидение высокой чёткости, компьютерная техника, смартфоны и планшеты. Наступит момент, когда, удовлетворив свои первичные потребности, африканский народ перейдёт к современной потребительской культуре. Но в этой сфере, так же, как и в остальных, сказывается нежелание большинства игроков на африканском поле работать на отдалённую перспективу. Китай удерживает здесь лидерство, а его инвестиции всё чаще направляются в эту сферу. Так, компания «Huawei Technologies» в некоторых странах является чуть ли не монополистом в обеспечении этих стран мобильной связью, а компания ZTE вложила сотни миллионов долларов в модернизацию телефонных и телевизионных сетей. В этой области у Китая есть лишь один серьёзный конкурент – Индия.

Похожая ситуация складывается и на автомобильном рынке. Начиная с 2000-х годов, китайская автомобильная промышленность показала беспрецедентное развитие. В 2016 году в Китае было собрано свыше 25 миллионов автомобилей, что на 10 миллионов превысило потребности рынка США, и это притом, что автомобильные производители в КНР продолжают упорно наращивать свои производительные мощности в условиях постоянного снижения внутреннего спроса. Продукция китайского автопрома, уступая конкурентам в качестве, продаётся по демпинговым ценам. В 2012 году на экспорт ушёл миллион автомобилей (2016 год – 810 тысяч единиц). Достаточно скромные показатели в сравнении с признанными лидерами автостроения, но крайне низкая стоимость делает своё дело. Для африканского небогатого потребителя китайская техника и вовсе не имеет альтернатив. Вдобавок, автомобильные бренды из КНР активно инвестируют в национальные экономики континента.

Компании из КНР, где корпоративный сектор – понятие достаточно условное, смело вкладываются в проблемные страны, не считаясь с рисками и издержками, которые потенциально могут оказаться колоссальными. Китай как никакое другое государство способен на масштабные вложения в условиях большого риска. Пекин успешно реализует свои проекты на тех территориях, где он имеет максимум конкурентных преимуществ в виду нестабильной внутренней ситуации или антизападного характера местных режимов.

КНР в Африке повсеместно применяет принцип «сырьё в обмен на инфраструктуру». В 2000-х годах в Китае разработали новую стратегию сотрудничества с «третьим миром». Суть её в том, что КНР должна получить доступ к чужим ресурсам в обмен на оказание услуг. Под услугами понимается помощь в инфраструктурных, экономических и социальных проектах, или даже полная реализация их Китаем. Впервые опробованная на Анголе, стратегия получила название «ангольская формула», оказавшись очень успешной, и сейчас она лежит в основе китайско-африканских отношений.

Вообще, «ангольская формула» является частью концепции «мягкой силы». Она лежит в основе всей современной внешней политики КНР. Никаких военных интервенций, насильственного подчинения ей не предусмотрено. Китайские неоколонизаторы работают разумнее и дальновиднее своих западных оппонентов. Практика показывает, что такой подход к ведению дел даёт превосходный эффект в странах Африки, и особенно в её части к югу от Сахары.

Китай выделяется редкой деликатностью по отношению к внутренним процессам тех стран, где он развивает своё присутствие. Принципы сотрудничества озвучены в уже известной нам «Белой книге» МИДа КНР, официально именуемой «Политика КНР в отношении Африки». Согласно документу, главенствующий принцип в отношениях, своеобразный «политический знаменатель» – принцип «непризнания Тайваня», что означает отсутствие любого рода отношений с островом. Лишь 3 африканские страны предпочитают Тайвань Китаю: Буркина-Фасо, Сан-Томе и Принсипи, Свазиленд. Китай руководствуется принципом взаимного нейтралитета. Он не поднимает насущных для местных стран проблем, а в ответ те – не выражают свою солидарность с позицией Запада по вопросам Тайваня, Тибета, Синьцзян-Уйгурского автономного района и территориальным спорам Китая с соседями.

Китайские власти всячески демонстрируют свои мирные намерения по отношению к африканцам. Утверждение об общности судеб, обмен визитами на высоком уровне, взаимодействие в области образования, культуры, языка – перечень точек соприкосновения обширен. Но основным рычагом политического воздействия Китая на страны Африки выступает сфера международных отношений. Пекин всегда демонстрирует солидарность с африканскими странами в ООН, и такая солидарность взаимна. Большая работа ведётся Пекином и в Африканском Союзе. Сотрудничество Китая с ЮАР в рамках БРИКС также укрепляет его влияние на континенте. Для местных народов и элит, которые отчётливо помнят колониальный гнёт со стороны «белых господинов», такая открытость Китая представляется фантастической и безальтернативной, идя вразрез с генетической памятью чернокожего населения. Иной вопрос – насколько равноправно такое партнёрство между отсталыми территориями и гигантом?





Результат нейтрального отношения Пекина к внутриполитическим вопросам Африки и его содействие ей в международных делах ярчайшим образом проявляется на примере Зимбабве и Судана. Правящие режимы в этих странах по ряду причин подвергаются остракизму со стороны Западного мира и других зависимых от него стран. С того момента, как режимы Роберто Мугабе и Омара аль-Башира соответственно начали испытывать на себе давление со стороны своих основных партнёров, китайский капитал резко начал захватывать чужие позиции. Сегодня влияние Китая в этих странах всеобъемлющее.

Китайцы демонстрируют мастерство в построении бизнеса там, где европейцы и американцы это делать не желают. В китайском арсенале взятки, всяческие «подковёрные» бонусы правящим элитам, и лишь затем выгодные официальные экономические предложения и политическая поддержка. Китай в полной мере исповедует принцип "деньги не пахнут" и ради потенциальной выгоды готов сотрудничать с любыми режимами.

Китай обладает одним уникальным финансовым институтом, отлично себя зарекомендовавшим за период своего существования на просторах Африки. Речь идёт о государственно-политических банках (всего в КНР 4 вида банков: государственные коммерческие, акционерные коммерческие, городские и государственно-политические). Государственно-политических банков всего 3: Экспортно-импортный банк, Банк развития Китая и Аграрный банк развития (не занимается международными операциями, мы исключаем его). Данный вид банков был создан в 1994 году с целью поддержки политически значимых проектов, в которые вовлечено государство. Статус председателей этих банков находится на уровне членов правительства или председателя Центрального банка, а курирует их деятельность Государственный Совет. По мнению экспертов, за период с 1995 по 2012 год Эксимбанк и Банк развития Китая вложили в Африке порядка 50 млрд. долл., в основном в виде экспортных кредитов.

Китайско-африканский фонд развития (China-Africa Development Fund – CADF) действует под патронажем Банка развития Китая. В мае 2007 Госсовет КНР утвердил постановление о создании этого института. Основная задача фонда – стимулирование китайских компаний в Африке, хотя работа ведётся и по иным направлениям: сельское хозяйство, промышленность, телекоммуникации, инфраструктура, геологоразведка и добыча полезных ископаемых. С 2008 по 2014 год фонд инвестировал 2.4 млрд. долл. в 64 проекта на территории 30 стран Африки.

На рост престижа КНР работает и форум «Китай-Африка». За 17 лет его существования было проведено 6 заседаний в формате саммитов, с периодичностью раз в 3 года, поочерёдно то в Пекине, то в Африке. Основные направления и параметры экономической помощи Китая Африке находят отражение в решениях Форума, на заседаниях которого обнародуются программы сотрудничества, реализуемые в течение последующих трёх лет. Вновь обратимся к документу 2006 года «Политика КНР в отношении Африки». Пятая глава документа посвящена форуму «Китай-Африка», которому придаётся особое значение как механизму многостороннего диалога и сотрудничества, а также как основе для нового типа китайско–африканского партнёрства. Форум «Китай-Африка», или, как его чаще всего называют, Форум китайско-африканского сотрудничества, с точки зрения значимости для китайской внешней политики в регионе находится на первом месте.

Африканскую деятельность КНР в XXI веке иначе как «африканской лихорадкой» назвать, пожалуй, нельзя. Африка становится «чёрным Китаем», стремительно «желтея».
Tags: Африка, Китай, геополитика, развитие, сотрудничество, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment