veritas4 (veritas4) wrote,
veritas4
veritas4

Год после Brexit. Как Лондон потерял позиции в Европе


Двадцать девятого марта 2017 года премьер-министр Великобритании Тереза Мэй подписала уведомление о начале процедуры выхода Великобритании из Евросоюза. До этого момента, несмотря на результаты референдума 23 июня 2016 года, далеко не все политики и эксперты верили в реальность британско-европейского развода.

Ни для кого не было секретом, что само назначение референдума (состоявшееся 22 февраля 2016 года) было вынужденным шагом экс-премьера Дэвида Кэмерона, который заигрался в шантаж, выжимая из Европы уступки, в ходе переговоров об условиях сохранения Британии в составе ЕС. Из четырех принципиальных для Лондона пунктов Брюссель отказался лишь от сокращения миграции из ЕС в Соединенное Королевство. После чего был объявлен референдум.

В принципе, консерваторы обещали провести его до конца 2017 года в случае своей победы еще в ходе предвыборной кампании 2015 года. Но это обещание явно старались замотать — до отказа ЕС принимать британский ультиматум относительно условий сотрудничества и соглашаться на полное удовлетворение требований Лондона (без намека на компромисс).

Очевидно, объявляя референдум, Кэмерон, с одной стороны, вдохновлялся примером Маргарет Тэтчер, которой в 1980 году удалось выбить из ЕС денежную компенсацию в обмен на согласие остаться в составе Евросоюза. С другой — считал, что ничем не рискует, поскольку число противников и сторонников евроразвода было примерно одинаковым при большом проценте неопределившихся. Предполагали, что если этот вопрос перейдет в практическую плоскость, то трудности Brexit остудят горячие головы и противники выхода Британии из ЕС победят с ощутимым преимуществом.

Участницы акции протеста против Brexit

Более того, даже после референдума и назначения нового правительства, принявшего на себя обязательство реализовать результат народного волеизъявления, борьба политической верхушки против Brexit не прекратилась. В конце 2016 года два бывших премьера Британии — Тони Блэр (в октябре) и Джон Мэйджор (в ноябре) — потребовали повторного референдума.

Явный раскол британской элиты по вопросу о выходе из ЕС, который дополнился расколом территориальным (Шотландия, Северная Ирландия и Уэльс проголосовали за то, чтобы остаться, а Англия — за выход), дал наблюдателям основания считать, что Тереза Мэй, будучи откровенно слабой политической фигурой, вынесенной на партийный и государственный олимп волнами смуты, не отважится на решительные шаги. Поэтому для многих наблюдателей уведомление от 29 марта стало сюрпризом.

С тех пор прошел год. Единственное, что за это время стало понятно: назначение премьером "компромиссной" фигуры Мэй, которая должна была удовлетворить и сторонников жесткого выхода из ЕС, с переводом всех взаимоотношений на те же рельсы, что и у любой другой страны — не члена ЕС, и противников референдума, было ошибкой. Правительство Мэй избрало "мягкий вариант" выхода — по принципу "уходя, остаюсь". Британия желает сохранить свободный доступ к европейскому экономическому пространству, к единому рынку товаров и услуг и частично (в пользу Лондона) свободному перемещению людей. Европейские правовые нормы продолжают действовать на территории Великобритании. Их просто продублируют в качестве законов.

Но этой уступки Европе показалось недостаточно. Британии сначала представили счет на 50, а затем более чем на 100 миллиардов евро. В ходе переговоров сумма вновь опустилась до 60 миллиардов и была зафиксирована в декабре 2017 года. Если Тэтчер получила с ЕС деньги за то, чтобы остаться, то Мэй, по сути, выразила готовность заплатить за то же самое. Все, что Лондон выторговал сейчас, — меньше, чем уступки, на которые шел Евросоюз в переговорах с Дэвидом Кэмероном в начале 2016-го. Причем за те уступки никто не требовал платить 60 миллиардов евро.

В сущности, Лондон согласился выплатить 60 миллиардов евро до 2020 года ради того, чтобы формально выйти из политических структур ЕС (соответственно, потеряв право голоса и возможность влиять на решения Евросоюза), неформально оставшись во всех экономических структурах ЕС, деятельность которых теперь будет регулироваться без учета мнения Лондона, то есть в интересах его конкурентов — Берлина и Парижа.

О провальной тактике Мэй свидетельствует не только критика со стороны внутрипартийной и парламентской оппозиции. В конце концов, работа оппозиции — критиковать власть. В первую очередь о неуверенности правительства Ее Величества говорит тот факт, что Тереза Мэй желает реализовать свою программу "мягкого выхода" до очередных парламентских выборов в 2022 году. Таким образом она пытается сделать свои решения необратимыми, понимая, что на выборах данная программа не получит поддержки и сменщики сразу начнут ее корректировать. Но если все соглашения с ЕС будут заключены и даже исполнены до выборов, то исправлять что-либо будет уже поздно.

Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй. 21 октября 2016 года

Второй фактор еще более явно свидетельствует о провале. В первую очередь Великобританию начали покидать не "польские сантехники" и прибалтийские чернорабочие (как предполагали), а европейские фирмы, европейские ученые, европейские агентства. Примерно 20 процентов из зарегистрированных в Британии крупных международных компаний уже переносят свою регистрацию на континент или готовятся начать эту процедуру. Уже ясно, что Британия лишится двух из трех рейтинговых агентств. Ученые с континента составляют 50-60 процентов профессорско-преподавательского состава британских вузов. Многие собираются вернуться в ЕС. Понятно, что первыми покинут Британию самые талантливые и успешные — те, на кого везде есть спрос.

Эксперты уже заговорили о том, что только в первые годы потери от Brexit могут составить свыше ста миллиардов евро (точно подсчитать никто не берется). Лондону прогнозируют утрату позиции финансовой столицы Европы и одного из крупнейших финансовых центров мира. А это тоже огромные потери, которые никто не подсчитает.


При этом Мэй любой ценой пытается удержаться в премьерском кресле и довести план "мягкого выхода" до конца. Если ей это удастся, то следующее правительство, которое захочет вновь пересмотреть отношения с ЕС и усугубить разрыв, окажется перед необходимостью снова платить за разрыв перезаключенных и заново заключенных соглашений и будет переживать новый внутриполитический и финансово-экономический кризис из-за резких изменений правил игры.

Оппоненты Мэй понимают эту опасность и используют любую возможность нанести ей удар, который приведет к отставке. Поэтому и в "деле Скрипаля", начавшемся накануне годовщины Brexit, тот же лидер лейбористов Джереми Корбин (у него неплохие шансы сменить Мэй на посту премьера в случае досрочных выборов) постоянно акцентирует внимание на том, что правительство потребовало от парламента и своих европейских союзников жестких мер в отношении России, не предоставив ни одного доказательства вины Москвы. Если провокация закончится провалом (а она близка к этому), то, помимо репутационных и политических потерь, Британия, вероятно, понесет и значительные финансово-экономические убытки. И отставка Мэй делу не поможет.

Можем сделать вывод, что Brexit в исполнении Мэй уже наносит ущерб политической стабильности и финансово-экономическим интересам Соединенного Королевства. В ближайшие два года внутриполитическое противостояние в Британии и ослабление ее позиций на европейском континенте только усилятся.




https://ria.ru/analytics/20180329/1517469434.html
Tags: Британия, ЕС, Ищенко, Тереза Мэй, брексит, мнения, стратегия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments