veritas4 (veritas4) wrote,
veritas4
veritas4

Обхохочетесь: либеральная "комедия" про Блокаду Ленинграда


© Страница фильма Алексея Красовского "Праздник" на Planeta.ru

Режиссер Красовский рассказал, что снимает "местами черную, но чаще светлую и новогоднюю комедию", действие которой происходит 31 декабря 1941 года в осажденном немцами Ленинграде.

Анонс фильма, выход которого планируется к зиме, гласит:


"В загородном доме Воскресенских, живущих "на особом положении", собираются шесть человек и курица, которую некому приготовить. Раньше этим занималась кухарка, но ее у Воскресенских накануне забрали — снаружи наступили тяжелые времена, да и внутри ситуация тоже нелегкая: младший сын привел голодную девушку, старшая дочь — незнакомого мужчину, за которого собирается замуж. До Нового года остались считаные минуты, а количество проблем растет снежным комом".


Картина делается на добровольные пожертвования трудящихся: "Мы предпринимали попытки найти деньги на съемки обычным способом, стучась в двери больших студий, однако после скандалов вокруг "Матильды" и "Смерти Сталина" продюсеры не хотят рисковать, видя рядом с "блокадой" слово "сатира".

Вообще-то не только продюсеры не хотят "видеть рядом с "блокадой" слово "сатира" — этого многие не хотят, но иные все-таки жертвуют. Возможно, "с миру по нитке" в действительности есть не более чем способ сокрытия реального благодетеля, который, предвидя вероятный скандал, желает остаться неизвестным, но это всего лишь гипотеза. Так что вернемся к "комедийному" сюжету.


Церемония вручения премии Гильдии киноведов и кинокритиков "Белый слон"

Паек гражданских лиц, не находящихся на особом положении, был смертью в рассрочку. Сто двадцать пять граммов суррогатного хлеба для иждивенцев, детей и служащих с 20 ноября 1941 года, затем 200 граммов эрзац-хлеба с 25 декабря 1941 года. Это при адском холоде — зима 1941 года выдалась на редкость лютая. За декабрь умерло от голода 50 тысяч человек, в январе-феврале умирало уже по 100 тысяч в месяц. Та самая рассрочка, когда уже у организма не было сил бороться.

Авторы фильма в то же время указывают, что на особом положении все было иначе, специально приводя в анонсе отрывок из (якобы) дневника инструктора отдела кадров горкома ВКП(б) Н. А. Рибковского от 5 марта 1942 года, где он (якобы) описывает свое пребывание в горкомовском стационаре: "Каждый день мясное — баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное — лещ, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, 300 граммов белого и столько же черного хлеба на день… И ко всему этому по 50 граммов виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину". То есть прямо по Державину и даже еще лучше —

"Шекснинска стерлядь золотая,
Каймак и борщ уже стоят;
В графинах вина, пунш, блистая
То льдом, то искрами, манят;
С курильниц благовонья льются,
Плоды среди корзин смеются".


Очевидно, столкновение двух разных моделей питания и составит пружину комедийного сюжета.

Правда, подлинность дневника Рибковского (а иных столь красочных свидетельств нет) подвергается сомнению. Были лукулловы пиры в вымирающем от голода городе или их не было, в любом случае писать о них в дневнике было крайне неосторожно. Попади дневник в руки органов (а ведь всякое бывало), инструктор легко мог быть обвинен в антисоветской агитации и пропаганде с соответствующими последствиями. В отличие от ведшей дневник девочки Тани Савичевой, которой было нечего терять, ибо впереди была только смерть, инструктор горкома должен был быть человеком с понятием.


Есть и другая несообразность. Другое свидетельство, тоже вечно цитируемое, причем только одно, гласит, что испортившиеся икру и апельсины в Смольном не выбрасывали, но закапывали в мерзлую землю, долбя ее ломами, чтобы голодающие ленинградцы не прознали про горкомовский рацион. Причем страшную тайну обслуга Смольного хранила почти полвека, поделившись ею только в годы перестройки. Но или тайна, за разглашение которой сразу голова с плеч, или дневник болтливого инструктора, а других-то и свидетельств нет.

Ибо рассказам про то, как диабетик Жданов питался пирожными буше (вроде эклеров, только круглые), поверить трудно. Сообщения апологетов про то, что в основном он питался гречневой кашей и капустными щами (типичный "девятый стол" для диабетиков), больше похожи на истину.

Притом что, конечно, смертность от голода в Смольном (равно как и в штабах Ленфронта и Балтфлота) была близка к нулю, да и бойцы на передовой гибли все больше не от голода, а от вражьего железа, а подавляющее количество голодных смертей — это гражданские. Как при всякой осаде.


Жители Ленинграда стоят у разрушенного артобстрелом жилого дома в дни блокады

Но в "светлой комедии" есть еще одна несообразность, даже не связанная с голодом и приготовлением курицы. Дом, где живет номенклатурная семья (фотографии интерьеров есть в анонсе фильма), — это хороший особняк на Рублевке. Парадная лестница, двусветные залы — все как положено. Авторы так и пишут: "В загородном доме Воскресенских". При этом им не приходит в голову, что загородный дом в Ленинграде 1941 года — это где-то на линии фронта, что небезопасно. Вопрос о том, как ездить из загородного дома в центр и обратно по метровым сугробам (дороги чистить некому), тоже ими не учтен.

Главное же — блокада это не только голод, но и отсутствие электричества, отопления, водопровода и канализации, когда жилища превращаются в темные ледяные пещеры. На фотографиях же видим, как в ярко освещенных залах загородного дома герои предстают в легких одеждах. Ленкоммунхоз под Новый 1942 год совершил чудо.

На все это, впрочем, можно возразить, что "он художник, от так видит" и что классическая "Ирония судьбы" тоже содержит (как и всякий фильм) много условностей. А в исторических фильмах — тем более в исторических комиксах, на которые так тороват Голливуд, — накладка на накладке и накладкой погоняет. И ничего, смотрят, почему же и нам нельзя.

Правда, тут не учитывается, что, допустим, Ксеркс и царь Леонид для целевой аудитории — лишь дурилки картонные, не сватья и не братья, и тут можно лепить все что угодно, не рискуя задеть ничьи чувства.

Тогда как ленинградцы 1941 года — это не совсем педерастический Ксеркс, а дневник Тани Савичевой с последней записью "Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г. Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня" и до сей поры как незаживающая рана.

А не сюжет для черно-светлой "комедии".


Максим Соколов

РИА Новости


Tags: Великая Отечественная, Петербург, Россия, деградация, история, креаклы, либералы, подлецы, провокации, фальсификация истории, фильмы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments